Давид де Ротшильд розповідає про падіння та злети Rothschild & Co і захищає свого учня Еммануеля Макрона.
Глава французького клану Ротшильдів присвятив життя відродженню, збереженню і примноженню сімейного бізнесу, а тепер йому подобається спостерігати, як йдуть справи.
(Далі мовою оригіналу)
Возможно, виной всему звучащая фоном испанская серенада. Или жара подзадержавшегося лета заставила нас разомлеть, несмотря на полуденный бриз. Но вот мы – Давид де Ротшильд и я, – попивая наш второй эспрессо, рассуждаем о романтических подвигах Франсуа Олланда.
«Вот уж не знаю, хорош ли он как любовник, но женщинам нравится», – говорит мой 75-летний собеседник о бывшем президенте, которого журналисты подловили, когда он стартовал на скутере из Елисейского дворца, чтобы повидаться с дамой сердца (в 2014 г. – «Ведомости»). «Ну, некоторым женщинам», – так и подмывает меня бросить в ответ.
На секунду я удивляюсь, какое отношение амурные похождения Олланда имеют к нашей беседе. Впервые патриарх французского клана Ротшильдов ослабил защитные барьеры после полутора часов оживленной, но весьма взвешенной беседы. Олланд может послужить поводом перевести разговор на его преемника, Эмманюэля Макрона, воспитанника Ротшильда. Бывший работодатель Макрона с охотой говорит о положительных качествах 40-летнего президента после того, как я указываю на его высокомерный стиль управления и падающий рейтинг. В либеральных кругах за рубежом Макрон по-прежнему считается рок-звездой, но дома его образ мудрого монарха начинает тускнеть.
Олланд «очень умен, он культурный человек, приятный. Но, по сути, почему он ушел? Потому что не мог принимать решения, потому что всегда колебался. Он утратил доверие за рубежом и пришел к выводу <...> что не стоит переизбираться. Это необычно, – говорит Ротшильд. – Я предпочитаю решительного Макрона, чье главное желание – преуспеть. Ибо чего хочет мужчина в его возрасте? Ему не нужны сегодняшние почести в обмен на завтрашний провал». Я поддразниваю Ротшильда: Макрон, должно быть, испытал на нем силу своего обаяния.
У Макрона, который проработал чуть больше трех лет во франко-британском инвестиционном банке перед тем, как ринуться в политику, был хороший учитель. Когда я заранее прихожу в L’Affable, одно из новомодных шикарных бистро, расположенных в окрестностях бульвара Сен-Жермен, Ротшильд уже сидит у окна, одетый в униформу банкира – светло-серый пиджак, пастельно-голубая рубашка и темно-синий галстук. Он машет и встает, приветствуя меня. Его широкая улыбка идеально воплощает название ресторана (l’affable на французском – приветливый, обходительный. – «Ведомости»).
Бистро в этот час гудит от народа. Обедающие за маленькими деревянными столиками не обращают внимания на толкучку и присоединяются к счастливому галдежу. Как и многие модные парижские бистро, наше не закупило систему кондиционирования. Моему гостю приходится использовать белый платок, чтобы утирать лоб. Ротшильды, которые живут поблизости в шикарном районе, куда часто захаживают сотрудники министерств и студенты Science Po, здесь редкие клиенты. «Хотел побольше неординарности», – признается он. Мы быстро обсуждаем меню. На закуску – карпаччо из сибаса, затем ягненок с авокадо для мсье барона и карри из рыбы-барабанщика для меня.
Впервые мы встретились с Ротшильдом за ланчем десяток лет назад в официальной обстановке – в банке, в разгар бума слияний и поглощений, который предшествовал финансовому кризису. Я отметила для себя, что хвастаться, как это делали тогда другие банкиры, было ниже его достоинства. Теперь мы встречаемся после того, как бразды правления семейным банком были переданы (в мае 2018 г. – «Ведомости») его сыну Александру, 37-летнему бывшему инвестиционному аналитику, унаследовавшему ту же сдержанную элегантность.
Преемственность – важная вещь в жизни Ротшильдов, династии, берущей начало в еврейском гетто во Франкфурте XVIII в. Из пяти филиалов, основанных сыновьями Майера Амшеля в Великобритании и на европейском континенте, два – в Париже и Лондоне – обеспечили семье видную роль в европейской истории, от кредиторов воюющих государств до современных финансистов, превосходных виноделов и представителей высшего света.
Описывая передачу власти, Ротшильд-старший настаивает, что не было никакой «церемонии передачи олимпийского огня». Он описывает передачу власти как исход 10-летнего процесса (формально его сын в семейном бизнесе с 2008 г. – «Ведомости»), во время которого Александр показал себя, запустив при банке инвестиционный бизнес и поспособствовав недавно началу диалога со швейцарской родней – о правах на имя Ротшильд. Он обрадовался, когда сын сказал, что пришло его время поработать в банке. Теперь патриарху безумно нравится следить за бизнесом, не втягиваясь в решение ежедневных проблем. Нам приносят по бокалу сомюр-шампиньи, и мы пьем за это. Вскоре подают закуску из сибаса, полупрозрачные ломтики на каменной тарелке, посыпанные маринованной редькой и базиликом. «От этого мы точно не потолстеем на пять килограммов», – усмехается мой собеседник.
Когда 39 лет назад он принял дела у своего отца Ги, ни о каком плавном переходе власти и речи не шло – царил хаос.
Джерело : Ведомости
