После окончания последней мировой войны 70 с лишним лет тому назад мир на планете удавалось сохранять, благодаря угрозе ядерной бомбы. Из-за ее уникальной способности разрушить мир эта бомба в корне изменила реалии мировой политики. Однако ее воздействие на стабильность в мире стало снижаться по мере того, как все больше стран начали обзаводиться такими же возможностями разрушения.
Монополия Америки на ядерное оружие длилась менее десяти лет. Внушающая страх сила США несколько уменьшилась к середине 1950-х гг., но реальность американского ядерного оружия все еще была достаточно грозной, чтобы в конце 1940-х гг. убедить Советы воздержаться от наземной блокады для выдавливания американцев из Западного Берлина, а в 1960-е гг. Соединенным Штатам удалось добиться отвода советских ядерных вооружений с Кубы. Однако окончательное разрешение Кубинского ракетного кризиса было не односторонней победой, а скорее сочетанием угроз и компромиссов, позволившим обеим сверхдержавам сохранить свое лицо. США не только были вынуждены дать публичное обещание никогда не вторгаться на Кубу; они также втайне согласились вывести из Турции свои ракеты «Юпитер».
Начальные этапы холодной войны, которая велась исключительно между двумя крупнейшими державами, сделали их ответственными за безопасность в мире. По сути, через два десятилетия после появления фактора этого смертоносного оружия Америке пришлось все больше и больше учитывать озабоченность Советов. Да, ядерное оружие способствовало сохранению мира, особенно в условиях потенциального паритета, когда стало понятно, что победителей в ядерной войне не будет. В любом случае фактическая исключительность в обладании ядерным оружием на первых этапах холодной войны давало двум соперничавшим державам особый статус. Они чувствовали уникальную ответственность за судьбы всего мира, хорошо понимали друг друга и были не склонны скатываться к конфронтации, которая могла привести к взаимной катастрофе.
В последнее время стабильность в мире была поставлена под угрозу из-за упрямого соперничества крупных держав, которые, тем не менее, не обосновывают возможное применение ядерного оружия. Лишившись стратегической ядерной монополии, Соединенные Штаты попытались добиться преимуществ на других фронтах – прежде всего, наладив мирное сотрудничество между США и коммунистическим Китаем при Дэн Сяопине. В 1980-е гг. две державы даже неформально сотрудничали, стремясь сделать российское вторжение в Афганистан все более дорогостоящей и, в конечном итоге, бесполезной авантюрой, но всячески избегая угроз развязывания ядерной войны.
Хотя американо-китайские отношения не вылились во всеобъемлющий союз, одной из определяющих особенностей этих отношений стало избирательное и иногда тайное сотрудничество между двумя странами. К концу последнего десятилетия ХХ и в начале XXI века изменилась конфигурация мировой силы и власти. Америка и Россия остались принципиальными соперниками, но Китай, имея на вооружении более скромный собственный ядерный арсенал, становился все более грозной силой на Дальнем Востоке. Хотя американо-китайские отношения не вылились во всеобъемлющий союз, одной из их определяющих особенностей стало избирательное и иногда тайное сотрудничество между двумя странами.
Следовательно, три главных полюса мировой силы менее склонны прибегать к ядерным провокациям, но ради того, чтобы избежать глобального столкновения, США, Китаю и России необходимо соблюдать меры предосторожности и стремиться к сотрудничеству.
Для России ситуация в регионе стала особенно трудной. Нерусские республики, некогда входившие в состав Советского Союза, сегодня открыто утверждаются в своей национальной независимости и отказываются от участия в каких-либо структурах, напоминающих распавшийся СССР. Республики Центральной Азии, в большинстве из которых исповедуется ислам, решительно настроены на то, чтобы претворить первоначально формальную независимость в развитие полноценной государственности. Это устремление также разделяют славянские республики, исповедующие русское православие, такие как Украины и Беларусь. Обе они твердо намерены стать суверенными государствами с собственным флагом, вооруженными силами и развивать более тесные связи с Европой.
Тем временем стратегическое проникновение Китая в Центральную Азию с целью получения прямого торгового доступа к Европе уже приводит к существенному ослаблению экономического господства России в восточной части бывшего Советского Союза. В настоящее время отношения Китая с Россией, похоже, сулят Пекину еще более привлекательную краткосрочную альтернативу, хотя у обеих сторон имеются исторические обиды, заставляющие их с подозрением относиться к намерениям друг друга. Вот почему честолюбивая китайская инициатива «Один пояс – один путь» поставила Москву в неловкое положение, и теперь она старается притормозить и замедлить запланированное выстраивание Китаем торговых путей до самой Европы.
Население Амурской области в России – 830 тысяч человек. Во всем огромном по площади Дальневосточном регионе России проживает всего 6 миллионов человек. По другую сторону реки Амур, которая служит естественной границей между Россией и Китаем, находится китайская провинция Хэйлунцзян с населением 40 миллионов человек.
Этот контраст может спровоцировать геополитическое напряжение между Китаем и Россией в не слишком отдаленном будущем. В более долгосрочной перспективе самым зловещим предзнаменованием для России может быть крепнущая среди китайских военачальников надежда на то, что Китай, в конце концов, отвоюет огромные просторы Восточной Сибири, которые царская Россия захватила силой в середине XIX века. Таким образом, далекие и, по сути, незаселенные просторы Восточной Азии могли бы стать долговременной стратегической целью Китая в процессе геополитического восстановления этой усиливающейся азиатской державы.
В любом случае России приходится выстраивать все более сложные отношения с КНР и США, которые неизбежно будут сдерживать ее далеко простирающиеся амбиции. России удастся реализовать свои стремления, только если она освободится от иллюзии достижения превосходства на всем континенте и станет ведущим игроком в самой Европе.
В то же время приходится признать, что Америка стала проводить более двусмысленную политику в отношении Китая, в которой нет общего стратегического плана, столь характерного для все более любезных и добросердечных отношений, складывавшихся между Вашингтоном и Пекином одно-два десятилетия тому назад. Соединенные Штаты должны помнить о серьезной опасности заключения стратегического альянса между Китаем и Россией, к которому их может отчасти подтолкнуть внутренняя политическая и идеологическая инерция, а отчасти непродуманная внешняя политика США. Соединенным Штатам не следует вести себя в отношении КНР так, как если бы он уже был врагом; важно также не отдавать явного предпочтения Индии как главному союзнику США в Азии, поскольку в этом случае более тесная связь между Китаем и Россией будет практически гарантирована. Для Соединенных Штатов не может быть ничего опаснее тесного союза этих двух держав.
Неудивительно, что США занимают в большей степени оборонительную позицию в политически пробуждающейся Евразии. Америка сохраняет присутствие в регионе, благодаря находящимся под ее контролем островам Тихого океана – это свидетельствует о том, что Америка заинтересована в поддержании безопасности в Евразии, и США открыто заявляют о своем намерении защищать Японию и Южную Корею. Но такая их приверженность зависит от стратегической осторожности и решительности.
США следует подтвердить готовность защищать также Западную и Центральную Европу. Они должны быть способны реагировать военными средствами, вопреки сомнениям мирового сообщества в том, что Америка, если понадобится, перейдет к решительным действиям, и, быть может, даже тем более по причине подобных сомнений. Поэтому важно, чтобы Америка недвусмысленно донесла до Кремля, что не будет пассивным наблюдателем в Европе. США не планируют создавать серьезные политические или военные контругрозы с целью изоляции России, но Кремль должен понимать, что если он введет войска в столицу Латвии или будет штурмовать Таллинн, столицу независимой Эстонии, за этим последует массированная блокада доступа России к Западу по Балтийскому морю. Блокада Западом жизненно важных для России портов в Санкт-Петербурге и черноморского порта Новороссийск через пролив Дарданеллы пагубно скажется почти на двух третях всей морской торговли России.
Решительная реакция Соединенных Штатов резко ограничит способность России заниматься выгодной международной торговлей и даст необходимое время для ввода более серьезного американского западноевропейского воинского контингента в Центральную Европу, где союзники США будут сильно обеспокоены. При возможном нейтралитете Китая руководству России пришлось бы сделать не слишком приятный выбор между экономически губительной изоляцией и видимым, явным отводом войск.
Тем временем привлекательная более долгосрочная программа укрепления Китая может включать план Пекина по постепенной инфильтрации и поселению китайских рабочих на гигантских, но пустующих просторах северо-восточной Евразии. Не так давно Россия и Китай осуществили официальную демаркацию границ. Через эти границы в Россию постоянно перетекает немалый поток рабочей силы с территории КНР, тогда как мы не видим серьезных попыток российского правительства развивать существующие города или создавать новые поселения на пустующих просторах северо-восточной Азии (которые были присоединены к царской империи в середине 1850-х гг.).
В течение следующих нескольких десятилетий нынешние территориальные договоренности по северо-восточной Азии могут стать нестабильными в геополитическом смысле, временами даже взрывоопасными. В конечном итоге это способно ускорить начало самого длительного пересмотра критических водоразделов на огромном евразийском континенте. Очевидно, что Америка будет лишь удаленным наблюдателем, хотя может благоразумно расширять двусторонние связи и с Японией, и с Южной Кореей.
Проблема безопасности, которую представляет Северная Корея, потребует углубленного сотрудничества в сфере безопасности между США и Китаем, а также между Соединенными Штатами и Россией, которая, будем надеяться, станет страной, более ориентированной на Европу. И Китай, и Россия, вероятно, окажут большее влияние на политические перемены, возможные в Северной Корее, нежели США, предпринимающие поверхностные и разрозненные усилия в этом регионе.
Длительный период относительной стабильности и отсутствие большой войны может оказать постепенный совокупный позитивный эффект на Северную Корею, способствуя ее медленной эволюции в направлении примирения с мировым сообществом на основании гарантий более могущественных непосредственных соседей Северной Кореи (Китая, США, Японии и, возможно, России).
Последний, но не менее важный фактор – продолжающиеся гражданские войны на Ближнем Востоке, подпитываемые религиозной ненавистью; потенциальные ядерные конфликты, которые могут развязать экстремисты в Иране, не говоря уже о геополитических амбициях пламенных турецких националистов, которых могут поддержать российские военные. Любой из этих конфликтов может взорвать регион.
Идеальным геополитическим ответом стал бы тройственный союз или ассоциация между США, Китаем и Россией. В этом контексте у России не будет другого выбора, как только принять реальность и необходимость улучшения отношений как с Китаем, так и с Соединенными Штатами.
По мере усугубления неопределенности с потенциально разрушительными последствиями для всех трех крупных ядерных держав, время размышлять о том, что могло бы случиться и все еще может произойти. В этом контексте Китаю пора задуматься, сможет ли он позволить себе избежать ответственности за то, что происходит в соседних странах. Могло бы это угрожать интересам Китая и подтолкнуть его к чрезмерно тесной военной связи с Россией, которая чревата угрозой их совместного противостояния США?
Будет ли Россия пользоваться большим уважением в мире, где три самые могущественные в военном отношении государства (Америка, Китай, Россия) углубят сотрудничество в вопросах, касающихся безопасности на Ближнем Востоке в краткосрочной перспективе? А в более длительной перспективе – сотрудничать в Восточном Тихоокеанском регионе, где у Китая пока нет больших амбиций, хотя в будущем они могут быстро появиться.
Все вышесказанное, вероятно, осложнится растущей вероятностью того, что серьезные погодные проблемы в мировом масштабе усугубят политические проблемы. Глобальное потепление уже начинает оказывать более зловещее влияние, поскольку перспектива таяния льдов на обширной территории ставит под угрозу существование многих нынешних поселений. В совокупности все это может вызвать более сильную общественную тревогу и озабоченность, чем стратегическая неопределенность, ставшая сегодня фактом жизни в таких масштабах, с которыми наше все более уязвимое человечество никогда еще раньше не сталкивалось.
Таким образом, региональное сотрудничество потребует общего мозгового штурма и политической воли для совместной работы, невзирая на исторические конфликты и присутствие ядерного оружия, всегда потенциально разрушительного, но не способного привести к односторонней политической победе даже по истечении 70 лет.
Збигнев Бжезинский признателен за помощь и вклад в написание этой статьи Коринн Фиш и Пола Вассермана из Центра стратегических и мировых исследований
Данный материал представляет сбой изложение речи, которую Бжезинский произнес в декабре на форуме, посвященном вручению Нобелевской премии мира в Осло. Опубликовано в издании Huffington Post.
