Статья опубликована в журнале Foreign Affairs, № 6, 2014 год.
В своем классическом труде «Анархическое общество» Хедли Булл доказывал, что в мире всегда происходит столкновение сил порядка и беспорядка, причем характер эпохи зависит от баланса между ними. Источником порядка являются государства, организации и лица, приверженные имеющимся международным правилам и договоренностям, а также заранее определенному процессу их изменения. Источник беспорядка – государства, организации и лица, отвергающие эти правила и договоренности в принципе, считающие себя вправе игнорировать или подрывать их. На баланс между этими силами могут влиять мировые тенденции, в какой-то степени неподконтрольные правительствам и создающие контекст для выбора акторов. В наши дни баланс порядка и беспорядка смещается в направлении хаоса. Причины отчасти носят структурный характер, но некоторые из них являются следствием неправильного выбора значимых игроков. Их ошибки, по крайней мере частично, можно и следует исправлять.
Средоточие беспорядков в современном мире – это Ближний Восток. Хотя происходящее здесь нередко сравнивают с событиями Первой мировой и холодной войны, больше всего это напоминает Тридцатилетнюю войну, которая терзала Европу в первой половине XVII века. Как и Европа тех лет, Ближний Восток в предстоящие годы, вероятно, станет регионом слабых государств, не способных контролировать большие территории, на которых вооруженные формирования и террористические группировки действуют все с большим размахом, а также тушить пожар гражданских войн и межплеменной вражды. Принадлежность к конкретной религиозной общине или идейному сообществу будет важнее национального единства. Получая финансовые средства за счет экспорта обильных природных ресурсов, могущественная элита продолжит вмешиваться во внутренние дела соседних стран, а крупные внешние игроки окажутся не способны стабилизировать регион или не захотят ввязываться.
На периферии Европы тоже неспокойно. При президенте Владимире Путине Россия, похоже, отказалась от предложенной интеграции в нынешние европейский и мировой порядки, предпочитая строить альтернативное будущее, опираясь на особые связи с ближайшими соседями и доверенными организациями. Кризис на Украине – возможно, наиболее яркое, но не последнее проявление того, что может быть проектом российского или, точнее, советского возрождения.
Проблема Азии скорее не в нынешнем положении, а в растущем потенциале дестабилизации. Большинство государств здесь не назовешь слабыми или распадающимися; напротив, они постоянно усиливаются. Однако совокупность стран с динамичной экономикой, растущим военным бюджетом, горькими историческими воспоминаниями и неразрешенными территориальными спорами, которые стремятся утверждать свои национальные интересы, – это благодатная почва для классических геополитических маневров и возможного вооруженного конфликта. Вызовы в этой части земного шара усугубляются хрупкой государственностью Северной Кореи и неспокойным Пакистаном, которые обладают ядерным оружием. Кроме того, в Пакистане находятся базы самых опасных террористов мира. Любая из этих двух стран может стать источником местного или глобального кризиса вследствие безрассудных действий или краха государственности.
Некоторые современные вызовы порядку носят общемировой характер и отражают опасные аспекты глобализации, включая трансграничные потоки террористов, вирусы (биологические и виртуальные) и выбросы парниковых газов. Поскольку имеется не очень много институциональных механизмов для сдерживания или управления этими тенденциями, они таят в себе угрозу подрыва и снижения качества системы в целом. А рост популизма на фоне экономической стагнации и усугубляющегося неравенства делает повышение эффективности глобального управления еще более сложной задачей.
Много споров ведется и о принципах международного порядка. Существует определенный консенсус по поводу неприемлемости обретения новых территорий силой, и именно это согласие помогло создать широкую коалицию, не позволившую Саддаму Хусейну присоединить Кувейт к Ираку в 1990 году. Однако в следующем поколении от этого консенсуса не осталось и следа, и России удалось избежать всеобщего осуждения за захват Крыма весной этого года. Остается гадать, как часть нашего мира отреагирует на попытку Китая силой овладеть спорным воздушным пространством, морской акваторией или сушей. Еще меньше единства в вопросе о суверенитете, когда речь идет о праве внешних сил вмешиваться для предотвращения репрессий или геноцида правительства против своих граждан или невыполнения им своих обязанностей. Концепция «обязанности защищать», одобренная ООН 10 лет назад, больше не пользуется единодушной поддержкой стран-членов, которые не способны договориться, в каких случаях участие в делах других государств следует считать законным и оправданным.
Конечно, силы порядка тоже не бездействуют. В течение многих десятилетий в мире не происходит войн между великими державами, и в обозримом будущем подобных возможностей не просматривается. Китай и США сотрудничают в одних областях и конкурируют в других. Но речь идет об ограниченной конкуренции. Взаимозависимость – это реальность, и обе страны многое вложили друг в друга (в буквальном и переносном смысле), что делает любой серьезный и продолжительный разрыв в отношениях тревожной перспективой для обеих сторон.
Взаимозависимость сдерживает и Россию, хотя и в меньшей степени, чем Китай, с учетом ее самодостаточности в области энергетики и более скромного уровня внешней торговли и инвестиций. Это значит, что со временем санкции могут повлиять и на ее поведение. Путин в силах проводить реваншистский курс, но ресурсы России ограниченны и в жесткой, и в «мягкой» силе. Россия больше не способна предложить нечто такое, что понравится кому-либо, кроме этнических русских. Следовательно, она может создать геополитические проблемы исключительно на периферии Европы, не затрагивая ядра континента. Важнейшие составляющие трансформации Европы за прошедшие 70 лет – демократизация Германии, франко-германское примирение, экономическая интеграция – пустили настолько глубокие корни, что их можно принимать как данность. Провинциализм и военная слабость Европы делают ее слабым партнером Соединенных Штатов в мировой политике, но сам по себе континент больше не создает проблем безопасности, и это уже колоссальный шаг вперед по сравнению с прошлым.
Было бы также ошибкой предполагать худшее в Азиатско-Тихоокеанском регионе. На протяжении нескольких десятилетий здесь наблюдается беспрецедентный экономический рост, протекающий вполне мирно, когда вероятные конфликты тормозятся экономической взаимозависимостью. Пока еще есть время, чтобы дипломатия и творческие подходы к политике создали институциональные амортизаторы, которые помогли бы снизить риск конфронтации, проистекающей от усиливающегося национализма и растущего недоверия.
Тем временем мировая экономика стабилизировалась после финансового кризиса, введено новое регулирование для уменьшения вероятности и масштабов кризисов в будущем. Темпы роста американской и европейской экономики все еще ниже исторических норм. Однако сдерживающим фактором являются не столько остаточные кризисные явления, сколько особенности политики, тормозящие здоровый экономический рост.
