Классические войны с регулярными армиями и с масштабными операциями, какими мы их знали в ХХ веке, уходят в прошлое. На смену им приходит «мятежвойна» террор-групп и поединки между частными армиями – как мы это наблюдаем на Донбассе.
Противостоять им может только вооружённое ополчение гражданского общества и нацгвардия.
Уже третий месяц мы наблюдаем на Востоке Украины новый тип войны – двух частных армий. С украинской стороны это частные батальоны олигарха Коломойского и части нацгвардии, финансируемые тоже частным образом.(?) С российской стороны – это батальоны, финансируемые православным олигархом Малофеевым, а также соединения на содержании различного рода частно-силовых клубов (в основном бывших спецслужбистов). Формально оба государства-матки играют в этом конфликте минимальную роль, их основная деятельность сосредоточена в пропаганде и контроле над СМИ, а также в логистике.
Такая война может длиться годами (и, видимо, столько она и будет длиться на Донбассе). В доказательство этому – похожая война в Сирии, которая идёт уже более трёх лет. Правда, в отличие от Донбасса там одна сторона – это государство, но тип войны всё равно очень схож.
Военный эксперт и наёмник, не раскрывающий своего имени, анализирует ход таких войн, а также то, как они повлияют на стратегию будущих войн. Эта запись, а также комментарий были помещены в закрытом Фейсбуке русского эмигранта-философа. Мы приводим эту запись в некотором сокращении, как и комментарий к ней философа.
Я подполковник запаса. Чуть больше года провёл в Сирии вместе с войсками республиканской гвардии в качестве волонтёра, военного репортёра. Занимался съёмкой и, естественно, анализом того, как действует сирийская армия, какие проблемы там возникли. Я попытаюсь взглянуть на актуальность проблем на основе ливийско-сирийского, а сейчас уже на основе ливийско-сирийско-украинского опыта.
Один из военных наших теоретиков сказал: «Сегодня российская военная наука не даёт нам чёткого понимания того, что из себя может представлять сегодняшняя война. Поэтому мы будем готовиться к чему-нибудь». В двух словах где-то так. На самом деле, если военная наука нам такого ответа не даёт, то это очень печально. На самом деле ответ этот есть – абсолютно понятно, какого типа война наиболее вероятна сегодня.
Концепция современной войны сегодня абсолютно изменилась и вызвано это следующими причинами: развитие противостояния СССР и США привело к тому, что средства поражения постоянно совершенствовались и усложнялись. Возникла ситуация, когда средства поражения стали стоить дороже объектов поражений, и война в том виде в советское и постсоветское время война с помощью высоких технологий и армий высокого уровня не выгодна.
Думаю, все согласятся с тем, что война – экономическое понятие, она имеет экономические корни. В результате войны любая сторона пытается достигнуть какого-то результата, который можно будет затем конвертировать в экономику. И сегодня ситуация такова, что современная армия при агрессии против какого-либо государства не способна с приемлемыми затратами победить.
Потери агрессора, даже не говоря уже о том, что возможен ответный удар — оружие массового поражения, однозначно сделает потери неприемлемыми. Даже агрессия сильной страны против слабой — экономически невыгодна. Потери настолько велики (экономические именно), что весь смысл войны теряется.
Это показала Югославия, где НАТО понесло расходы такие, как-будто оно проиграло войну. Пример: около 2 тысяч крылатых ракет, боле 3 тысяч самолётовылетов не смогло уничтожить хиленькую ПВО Югославии. Войска НАТО не смогли начать наземную операцию до того, как политическими способами эта проблема не была решена.
Сколько стоит крылатая ракета? Где-то миллион долларов пятнадцать лет назад, а сейчас наверное десять. БТР, подбитый такой ракетой, стоит 300 тысяч долларов. Они могли победить, но последствия такой победы свели на нет результат.
И поэтому была создана концепция нового способа ведения войны – террористическая война с помощью дешёвой массовой силы, нанимаемой на месте и в сопредельных государствах. Тысяча необученных боевиков дешевле одного подготовленного солдата с современными средствами ведения войны. Джевелин (FGM-148 Javelin – американский переносной противотанковый комплекс) стоит как тысяча боевиков. Урон от тысячи боевиков явно превосходит урон от такого комплекса.
Террористические армии дёшевы, массовы, эффективны. Плюс, нет возможности нанести ответный удар. Потому что террористическая армия никому не принадлежит, не по кому наносить удар. Все знают хозяев армии, кто её спонсирует, но формально претензий никаких не предъявить. Такая террористическая война складывается из нескольких компонентов.
Снижение жизненного уровня сопредельных стран и создания в них точек нестабильности – мест, где можно набирать боевиков, где вялотекущий конфликт позволяет проникать через границу, где оружие на руках у населения. И это позволяет на границе государства создать постоянно действующий источник боевиков. Снижение жизненного уровня в соседних странах приводит к снижению стоимости боевиков. Развязывание религиозной или национальной истерии, работа СМИ и затем спонсирование и обеспечение оружием. Мы видим, что сейчас происходит в Украине. Вот этот сам процесс и был задачей (целью).
То же самое в Сирии. Всем абсолютно понятно, что боевики победить не могут. Но это не цель – победить. Победа (цель) – это нестабильность, процесс войны. В России в качестве источника живой силы могут быть гастарбайтеры, местные ваххабиты (это течение, которое не признаёт полутонов, они готовы умирать).
Плюс огромным подспорьем возможному агрессору будут вернувшиеся из Сирии российские боевики из Чечни (и других мусульманских регионов). Они однозначно говорят о том, что в Сирии они готовятся к войне здесь, в России. И ещё – русские националисты.
Мне очень многие говорили, что у нас такое невозможно, как в Сирии, потому что у нас нет такого массового ваххабизма. Но вот в Украине оказалось возможным развязать войну в короткие сроки с минимальными затратами. У нас повод найти всегда можно. Совершенно без разницы – религия это, национальный вопрос, экономика или другое. Повод это всего лишь повод, я «мясо» для войны всегда найдётся.
Чем опасна террористическая война в отличии от обычной? Если в обычной войне армия воюет против армии, то в террористической, где цель не победа, а сама война – боевики воюют против населения. И ни одна армия мира защитить своё население от боевиков не в состоянии. Все армии, абсолютно все – не имеет значения ни уровень развития государства, ни технические возможности – все армии предназначены для того, чтобы противостоять такой же армии.
Небольшой пример. Тысяча боевиков в Джобаре способна занять территорию, для выбивания с которой необходимо не менее 50 тысяч солдат. Почему? Как армия может защитить население? Потому что надо защитить каждого человека на этой территории. Нужно надёжно оцепить эту территорию так, чтобы боевики не прорвались (а боевики могут напасть/прорваться с любого направления), и насытить войсками территорию внутри.
Т.е., ни одно государство не способно содержать армию, способную защитить более одного-двух населённых пунктов одновременно от боевиков. Если привлечь все вооружённые силы России, то они смогут защитить Москву – насытить её войсками так, что боевики не смогут действовать. Или Ленинград. Или Новосибирск плюс Хабаровск. Всё!
Многие удивляются – почему армия Сирии уже дошла до 600 тысяч человек и не в состоянии победить. Армия не способна победить в этой войне, потому что задача обороны всех населённых пунктов одновременно невыполнима. А боевики в отличие от классической армии могут атаковать несколько любых пунктов в любое время и при этом одновременно. Если при наличии фронта (в классической войне) есть линия соприкосновения, то в случае террористической войны вся территория страны полностью является линией фронта. Никаких войск принципиально не хватит.
Норд-Ост показал нам, что 20 почти невооружённых боевиков (лёгкое стрелковое оружие) в течении трёх суток уничтожались практически всеми контртеррористическими силами страны. При этом были жертвы среди населения. Кинотеатр – это не самый сложный в плане очистки объект. Жилой дом куда сложнее проблемы вызывает.
Если таких групп будет, допустим, 50 по 20 человек в каждой (а тысячу человек элементарно набрать), то они смогут мало того, что парализовать такой город как Питер (ну, на Москву может 1,5 тысячи человек нужно), плюс уничтожить огромное количество населения. И без разрушения объекта их нападения боевиков уничтожить нельзя.
Примеры в Сирии очень наглядны – там, где армия пытается самостоятельно уничтожать боевиков, город в результате всё равно сносится. Ещё со времён Великой Отечественной войны известно, что город взять нельзя, если он обороняется, пока он не разрушен. Все города или сдаются, чтобы избежать разрушения – противник отступает, видя преимущество (противоположной стороны), или разрушаются. Сталинград, Берлин, Воронеж – яркие примеры городов, которые оборонялись.
В случае с террористами всё ещё намного сложнее. Потому что их задача – терроризировать местное население, им не нужно вступать в противодействие с армией, наоборот они пытаются этого избежать. Их цель – безоружные граждане. А милиция у нас является объектом, который поможет боевикам. (Я всё на примере Сирии рассказываю).
Где боевикам взять оружие? Им нужно минимальное вооружение, с которым они атакуют участки милиции, которые не защищены абсолютно. Набирают оружие там. Затем они с этим оружием атакуют армейские склады, которые находятся в тылу и поэтому незащищены, набирают тяжёлое вооружение. Т.е. даже без внешней подпитки в течении нескольких суток любая террористическая армия способна вооружиться. Ни армия, ни милиция, ни контртеррористические подразделения справиться с ними не в состоянии.
Решение всё же есть, но к сожалению, его очень сложно (довести его до сознания принимающих решения). Не знаю причины, по которой об этом никто не говорит, и никто не думает об этом среди нашего командования. Но Сирия явно показала, что единственный вариант защиты населённых пунктов – это наличие в них ополчения. Только ополчение, опирающееся на армию, способно обеспечить защиту населённых пунктов.
Что подразумевается под ополчением? Это не гуляющие по улицам мужики с автоматами. Как это сделано в Сирии? Это гражданские люди, большинство из которых служило в армии (хотя это не обязательно), которые знают, как связаться с командиром в случае чего. Командир – это армейский офицер. Действующий или в запасе. Он периодически их собирает (они знают друг друга), слаживает их.
При этом они живут обычной мирной жизнью. Они знают сигнал, командир знает, где получить оружие. Преимущество таких отрядов перед армией и боевиками в том, что они все воюют в отличие от армии на своей территории, которую знают. Отряд ополчения не должен постоянно быть в боевой готовности, но он должен иметь возможность собраться, быть управляемым и иметь координацию с силовиками.
Если ополчение действует самостоятельно, без взаимодействия с силовыми структурами, то это бесполезно. Пример атаки деревни. У них был отличный отряд, но тысяча жителей круглосуточно может выставить не более 10-15 человек – им нужно работать, им нужно спать. И группа боевиков в 100 штыков его опрокидывает. А если боевиков 2 тысячи, то они даже не замечают такого ополчения.
Задача ополчения – не армейская функция остановить противника на линии фронта. Задача – как можно быстрее блокировать противника, который уже ворвался, прекратить его «распространение» и уничтожать методами контрпартизанской борьбы (если считать, что боевики/бандиты действуют партизанскими методами). А армия нужна только для того, чтобы поддержать огнём, потому что мощность армейских сил, понятно, значительно выше.
Т.е., в основном, действуют ополченцы и у них на плечах сидит армия, достреливающая бандитов. Только при такой организации реально боевики боятся входить или очень быстро уничтожаются. В остальных случаях, к сожалению, имеем только отрицательный опыт.
Если одновременно в 10 городах по 30-50 террористических групп просто начинают уничтожать население… Вот многоэтажный дом. Группа идёт, выбивает двери, и расстреливает население. Где не выбиваются двери, там из гранатомёта. За два часа такой дом будет вырезан. Весь. Перешли в следующий дом. Представьте 50 таких групп в Питере, которые тупо идут и уничтожают население.
Уязвимость очень высокая. Вот спрашивают, почему в Мариуполе не создалось ополчение? Граждане реально не способны самоорганизоваться в боевую, боеспособную структуру. Они могут организоваться в толпу, которую 100 организованных боевиков расстреляют, независимо от наличия у граждан оружия. Ополчение отличается от толпы тем, что командир их собирает, производит боевое слаживание, стрельбы, заранее определяют, как они действуют на местности в различных конкретных ситуациях. Проводят обучения азам.
Население самостоятельно не способно организоваться. Под управлением армии (силовых структур) до начала боевых действий может. В этом и проблема. Когда начинаются боевые действия, тогда уже поздно организовывать что-либо. Во-первых, нет времени на обучение, слаживание, на взаимодействие с внешним управлением (командованием). Во-вторых, если в населённом пункте уже появились боевики, то они не дадут создать ополчение. Они не дадут собираться, тренироваться. Только собрались двое – одного тут же застрелил снайпер. Они (боевики) очень жёстко действуют.
Мировая война уже началась. События в Украине оцениваю как подготовительный этап вторжения (в Россию).(?) Один из вариантов. Не говорю, что прям завтра… Сценарий предполагается такой же (как на Донбассе) – он успешно себя зарекомендовал. Путина поддерживают 80%, но и Ассада тоже поддерживают 80%.
Превентивные меры типа «закручивания гаек», которые мы наблюдаем в России, законы о высказываниях против отечественной войны или об отделении от России – они абсолютно неэффективны. В Сирии население не поддерживает боевиков. Боевики не спрашивают население, что оно там поддерживает или нет. Они приходят и грабят его, убивают. Никакая поддержка населения боевикам не нужна. Боевикам не нужно менять власть. Им не нужно завоёвывать страну.
Суть террористической войны в том, чтобы уничтожить страну, как экономическую единицу. Цель войны – хаос, а не захват страны. Террористическая война – самый быстрый и дешёвый способ уничтожения страны. Ждать, пока Россия сама развалится, никто не хочет. Многие хотят сейчас получить результат. Сирия может быть тоже когда-нибудь «сама развалилась» бы. Но никто не хочет ждать ни тысячу лет, ни сто, ни десять.
Концепция террористической войны применима не только для маленьких стран. Сирия, например, это 25 миллионов населения. Украина – 45. Большие страны. Суть террористической войны не в завоевании, а в разрушении. Потому что разрушенная страна является приемлемой целью. Просто физическое разрушение экономики. Чтобы это стало ничейной бесхозной хаотизированной территорией.
События в Украине меня ужаснули не столько из-за жертв, сколько из-за проводимого сценария, что подтверждает мои самые худшие опасения – подготовка ведётся и вероятность развязывания террористической войны против России очень велика.
Как мы отреагируем? Недавно ещё я думал, что у нас года 3 или 4. Сейчас я не знаю, прогнозировать сложно, в Украине ещё не закончилось, не знаю как там будут развиваться события.
1) Здесь очень интересно вспомнить теорию и практику анархизма. Ибо так, как описывается ополчение, и была, собственно, оформлена республика Махно и другие анархические образования. Более того, так функционировала несколько веков Швейцария и, отчасти, взявшие с неё пример США. Прямое вооружение всего народа, казацкая по сути система регионализации и местная крепкая солидарность – вот основа противостояния внешним силам. Время централизованных государств с этой точки зрения прошло, они уже неэффективны.
2) Но есть одно интересное но. Нынешний этап очень дорогого оружия – временный. Завтра вместо 3000 малоэффективных на деле крылатых ракет прилетит 10 тысяч наномашин в виде комаров и мух, управляемых централизовано. И перебьёт всю армию противника, всех террористов-партизан за пару дней. Эти наномашины не будут сильно дороги, но для того, чтобы они были массированно собраны и были недороги, и управлялись скопом – нужна централизованная структура. С этой точки зрения у централизованных тем или иным образом государств есть пока шанс. Анархизм на данный момент – стратегия бедных, богатые получат шанс защиты в прежней политической форме. Хотя фрагментация стато(?) – процесс универсальный, у него много факторов.
